Daemony’s Live Blog

Иоанн Креститель - Человек “Пустыни” | Река Иордан

ОТ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ - КРЕСТИТЕЛЯ:

О самом себе можно сказать немного. Я был чело­веком хладнокровным и в то же время добродушным. Мои ученики, мои первенцы, радовали меня, ибо они чувствовали в себе нечто Божье и даже более этого, уверенность в будущем никогда не покидала их. Хотя были какие-то моменты и некоторые из них уединя­лись, но после они все же шли ко мне. Я прощал все, ибо изменой я это не считал. Человек может осту­питься, и он запомнит то место, где оступился и пре­дупредит следующего за ним. Вот так мы двигали сво­им мышлением человеческое будущее, ибо видели в нем новое солнце, а в нем доброту и ласку. Мы чув­ствовали, что нас поймут и оценят наши деяния, и своей оценкой укрепят веру Господню. Признаюсь, что за время наших деяний приходилось встречаться и с от­рицательными людьми, которые гневили не только нас, но и самого Всевышнего. О дьявольском просто не хочется говорить, ибо это не заслуживает особого вни­мания. Главное, что мы чувствовали в себе нашего Бога, который нас согревал и утешал в самые трудные ми­нуты. А этих минут, трудных минут, было много. Но мы все терпели. Учтите, терпели ради всех живущих там, где-то впереди. На нашем терпении строилась Вера, и почвой для этой Веры всегда являлись мы, телесные и духовные братья. Многих я утерял, но их жизни были отданы только ради прекрасной жизни. Утерял, может быть, это слово не подходит, но скорее всего, убиенные священничеством, нашли себя и весь смысл жизни там, в Царствии Небесном. Время стро­ит жизнь, жизнь строит человека, в человеке находится душа, которая строит и готовит бессмертную жизнь. Неверующий может с этим не согласиться, но благий человек всегда, в любую минуту, может прочувствовать вечную жизнь. Мы все до единого верили во все и никакого чуда не ждали. Мы творили чудеса, как не­кие “волшебники”, избитые и униженные духовным священством. Мы никогда не хотели быть идолами, мы были всегда человеками со своими мыслями и умами. А это уже о чем-то говорит и всегда будет говорить о том, что разум дан человеку не для наслаждения, а для продолжения всей сущей Истины. Ведь продолжение - есть жизнь, а в ней и вся Вечность, в чем и заклю­чается вся жизнь, то ли это физическая, то ли это духовная часть. Но как бы то ни было - это есть все единое и подвластное только Богу. Все виденное мною и, тем более слышанное мною, я передавал ученикам. Они же несли все сказанное мною, как святость. Люди верили и приближались к нам все ближе и ближе. Осуждать человека - выглядит больно, переубедить оного, о, на это смотреть приятно. И мы все радовались, когда это происходило, но в наших устах все время звучало слово Бог - ВСЕМОГУЩИЙ, РЕАЛЬ­НО ИСТИННЫЙ НАШ БОГ И СИЛА.

РИМ

- “Даврий, спасибо тебе за гостеприимство, нам пора по домам. Только скажи нам, сколько дней мы находились у тебя?” - “Друзья мои, разве в этом дело? Лично мне было приятно быть с вами, хотя я вас видел…” - “Даврий, больше ничего не говори, нам и так стыдно. За принесенный ущерб мы тебе возместим во сто крат”. - “Александр, Константин, вы же мне являетесь…” - “Все, все, тогда мы тебе ничего не дадим и со спокойной душой покинем твой дворец, хотя твой подвал дворцом никак не назовешь”. - “Может, вам еще вина?” - “Нет-нет, с нас хватит”.

- “Александр, скажи мне, как выглядел тот пророк из Иерусалима?” - “Даврий, этот человек не чета нам”.

- “Все, я понял. И все-таки что-то особенное в нем есть?” - “Даврий, он сам особенная личность, и я бы хотел быть на его месте. Все, нам нужно идти. Еще раз извини”. - “Что ж, идите, но я без вас буду скучать, тем более, без ваших песен”. - “А мы что, еще и пели?” - “Да, такого пения я никогда не слышал и больше, наверное, не услышу”. - “Даврий, не обижай­ся, если ты захочешь, то мы тебе еще споем”. - “Нет, нет, идите”, - “Друг, мы с тобой не прощаемся”. Дру­зья удалились, Даврий остался наедине со своей ду­шой. “Боже, как мне трудно быть одному, тем более меня одолевают кошмарные сны и всякие мысли. Дел у меня много, а в данный момент меня что-то тянет в Иерусалим, я не могу понять себя, а точнее, что в самом деле происходит со мной? Человек я честный, Господи, и Ты это видишь. Этого у меня не отнять, да таковым я и останусь на всю жизнь. Хочется многое сделать ради людей, дабы они помнили обо мне, но помнили только с лучшей стороны. Нужно что-то предпринимать, ибо быть одному надоело”.

Даврий вышел из дома, было уже темно. Он при­сел у входных дверей и посмотрел в ту неизвестную даль. Мысли его не покидали. И так он просидел почти до утра. С восходом солнца повеяло прохладой. “Все, нужно идти в дом, - подумал он, - хотя у меня сегодня выходной день, зачем я только отпустил своих друзей, с ними же намного веселей. Но ничего, думаю, что они ушли не надолго. Лучше схожу к Юлию, ду­маю, что он будет рад моему приходу”. Он шел не торопясь, всякие мысли давили на него, и он воевал с ними. При этом он размахивал руками, останавливал­ся и говорил сам с собой. Прохожие начали на него обращать внимание, Даврий это почувствовал, ему стало неловко, и он пошел быстрее.

“Даврий, куда ты так спешишь?” - “А, Виктор, извини меня, я тебя не заметил”. - “Даврий, после­днее время ты меня удивляешь своим поведением. Может, тебе нужна моя помощь?” - “Да нет, Виктор, я ни в чем не нуждаюсь. Хотя, если ты сейчас свобо­ден, то идем к реке”. - “Хорошо, идем”. И вот они подошли к тому месту, где Даврий познакомился с Юлием. “Боже, Виктор, я же направлялся к Юлию, но ничего, день только начинается, успею и его посе­тить”. Они присели.