Иоанн Креститель - Человек “Пустыни” | Палестина
“Исаак, к тебе можно?” - “За-заходите”. - “Осия, но ведь он пьян”. - “Нет, Варавва, он просто заикается. Исаак, можно у тебя этому человеку немного пожить?” - “Да, п-п-пусть живет. Осия, скажи мне, и о-о-он тоже такой, как ты?” - “Нет, Исаак, он сильнее меня, он Бог в своем деле”. - “Но раз Бог, то п-п-пусть п-п-оживет у меня. Только у меня есть нечего”.
- “Господи, до чего же ты довел наш народ”, - подумал Варавва. - “Исаак, я тебе помогу, ибо я “разбойник”, и деньги у меня есть, их очень много у меня”. - “Ха-ха-ха, о-о-оставайся хоть на в-в-сю жизнь и ж-живи у меня”. - “Давайте сейчас купим вина”. Осия засмеялся: “Зачем покупать, ведь я могу и так…” Варавва посмотрел на Осию. “Осия, когда-то очень давно я просил тебя: не обижай того человека, кто своим трудом достает себе эти проклятые деньги на жизнь”. Осия покраснел. “Варавва, я же хотел только…” - “Нет, на вот тебе 12 динариев и купи что хочешь, и оставь для отца своего, ибо он голоден”. - “Прости меня, Варавва, но я тоже человек”. - “Осия, я понимаю тебя, но пойми и ты весь смысл жизни нашей”. - “Как это сделать, я не знаю”. - “Осия, лично я иду на это безобразие из-за таких, как ты, а ты только из-за своего брюха”. - “Варавва, но я же есть всегда хочу”. - “Я тоже хочу, но никогда я не трону человека бедного. Осия, бери у тех, кто копит свое богатство не своими руками и умом своим”. - “А что такое ум?” - “Вот-вот, это то, что тебе не достает. Ты упрямый, как ишак”. - “Зато у меня нет хвоста”. - “А ты всмотрись в себя повнимательней и найдешь его”. Исаак засмеялся. Осия покраснел, опустил голову и вышел из дому. “А ведь прав Варавва, - думал он, - я тащу все, что можно, но у кого я беру? Господи, прости меня”.
“Осия, Осия”. - “Господи, это ты?” - “Слушай, ты что с ума сошел?” - “Прости меня, я задумался”. - “Давай, идем с нами”. - “Куда?” - “Да вот здесь недалеко”. - “Нет, Кирам, я боюсь Варавву”. - “Осия, а где он?” - “А вон, у Исаака в доме”. - “Хорошо, Осия, иди туда, куда шел, а мне нужно увидеться с Вараввой”. - “А зачем?” - “Иди, иди, увидимся еще”.
Кирам зашел в дом Исаака. “О, Варавва, мир тебе”. - “Кирам, дорогой, мир и вам. Кирам, Кирам, не стесняйся, присаживайся”. - “Варавва, где ты так долго пропадал?” - “Кирам, вы же знаете мой путь”. -”Знаем, но тебя так долго не было”. - “Ничего, зато я жив, и все награбленное мною раздайте между бедными прямо здесь в Иерусалиме”. - “Слушай, но ведь это же все…” - “Да, я понимаю, добро принадлежит синедриону, и все же оно наше, и отдать это нужно только бедным”. - “Хорошо, мы все сделаем, но тебе нужно убраться из Иерусалима”. - “Кирам, я обещаю вам, что сегодня же уйду отсюда, но мне нужно дождаться Осию. И еще попрошу вас, чтобы обо мне никто и ничего не знал”. - “Варавва, ты же знаешь нас”. - “Все, тогда я молчу. А вот и “баранчик” пришел”. Войдя в дом, Осия почувствовал себя неловко. “Ну что, кучерявый, что ты купил?” - “Лепешки, рыбу, мясо и вино”. - “А вино зачем?” - “Это только для вас, я не буду”. - “Ну и молодец. А сейчас ступай и приведи сюда своего отца”. И Осия побежал.
- “Отец, отец, пойдем быстрее к Исааку, я принес поесть и вина”, - “Что ж, идем”. Следуя к Исааку, Сомей думал и просил Господа: “Господи, исправь его, ведь он еще молод”. Войдя в дом, Сомей сразу попросил Варавву: “Прошу тебя, перевоспитай моего сына”. - “Дядя Сомей, я обещаю тебе, что он исправится”. - “А ты?” - “Это уже другой вопрос. Я старше от него и попытаюсь сделать то, что вы хотите. Пока я не знаю, как у меня получится, но думаю, что все станет на свои места”. - “Варавва, скажи мне, не страшно ли тебе за свою жизнь?” - “О своей я пока не беспокоюсь, ибо думаю о других людях больше, чем о себе. Мне всегда радостно видеть человека в тот момент, когда он сыт и, ежели он накормлен, значит он добр”. - “Варавва, глаголишь ты правильно, но, на мой взгляд, ты поступаешь неправильно”. - “Дядя Сомей, Бог и только Бог рассудит всех нас. Но разбойником я себя никогда не буду считать”. - “Что ж, Варавва, тогда твоя судьба зависит только от самого тебя”. - “А я в этом и не сомневаюсь. Все, давайте лучше будем обедать, ибо мне скоро нужно покинуть Иерусалим”.
Где-то за полночь Варавва покинул Иерусалим. “Боже мой, пойми меня правильно, ведь я все делаю не от хорошей жизни, и, когда я попаду к Тебе, не обессудь меня и мою грешную душу. Мне хочется, чтобы все люди жили в достатке, а не только те, кто, прикрываясь Твоим именем, грабит народ. Я отбираю уже награбленное, так кто же тогда из нас вор и разбойник, дай мне понять”, - думал он. Бог слышал Варавву, он же Его пока нет. Он шел вперед, в неизвестность, которая ждала его где-то там, за горизонтом, он шел, не торопясь, но походка была его уверенной.
Римский гнет свирепствовал. Земля обетованная жила в страхе. Полнейший хаос окружал всех людей со всех сторон. Творилось нечто непонятное, повсюду свирепствовала смерть. Люди ждали помощи от Всевышнего каждый день, они ждали и надеялись, надеялись на свою лучшую жизнь, ибо о хорошей жизни предвещали все пророки, жившие за многие лета до рождения мессии. И они не ошибались, ибо слышали глас Божий и утверждали его в своих записях. Все шло по предначертанию Божьему. Был день и была ночь, пели птицы и шумел ветер, шел дождь и светило солнце, и жизнь продолжалась в таком русле, обыкновенном и необыкновенном. Божье течение вело всех только вперед. Жизнь шла рядом со смертью, смертью жестокой и несправедливой, и путь для всех был одинаков, ибо он вел всех в вечное бессмертие. Но этого пока никто не понимал, ибо дитя Божье только возрастало и развивалось во благо всех людей. Язычники-первосвященники чувствовали да и знали о рождении Бого-человека, но изменить что-либо не могли, ибо сам Всевышний не давал им такой возможности. Светлый луч Божьего познания только набирал свою силу, он готовился к новому рождению новой и светлой веры, веры неугасимой и вечной. И эта вера через всякие тернии будет пробивать себе путь. Трудность и несправедливость будут стоять у нее на дороге, но она будет идти вперед, смывая темное, восставшее против нее. Ибо все только Божье должно присутствовать и жить на Земле.
Loading ...
