Daemony’s Live Blog

Иоанн Креститель - Человек “Пустыни” | Палестина

Во весь рост пред ними стоял Архангел Гавриил: “Иуваль, я слышал весь ваш разговор, и вот я пред вами. Хочу спросить вас: почему вы так испугались?” Но Иуваль стоял с открытым ртом, у Захария шумело в голове, он ничего не мог промолвить, он тоже только стоял и смот­рел.

“Ну что ж, раз вы молчите, тогда буду говорить я. С этого момента, в виде доказательства я забираю дар речи у Захария. С сегодняшнего дня он будет нем, как рыба, и это будет продолжаться до тех пор, пока он не уверует в меня и во Всевышнего. Все, я удаляюсь, но не надолго. Придет время, и я снова предстану пред вами”, - и он моментально исчез.

“О, го-гого, Захарий, как же ты можешь не верить этому?” - “Э-э-э…” - “Что, ты действительно не можешь говорить?” - “Э-э-э…” - “Сейчас, сейчас я позову Елизавету”.

“Иуваль, тебя что, обдали кипятком? Что у тебя за вид?” - “Елизавета, иди к Захарию”. - “Да что там у вас произошло?” - “Пред нами явился Архангел, Гав­риил и у Захария забрал дар речи”. - “О, Господи, говорила же ему: не гневи Бога”. - “Иди, иди к нему. Мне же надобно домой, у меня что-то…”, - и он выбе­жал из дома.

“Захарий, что случилось?” Но он уже ничего не мог объяснить своей жене. Он только думал: зря, зря я не верил в то, что слышал, вот и получил достойное наказание. “Идем в дом”. Захарий смог только поло­жительно движением головы сказать, что он согласен. Елизавета его поняла и заплакала.

Огненная колесница шумела и ярко светилась. И вот из нее вышел Авраам, “Смотрите, он живой”. Ав­раам посмотрел вокруг, поднял свой взор к небесам, потом подошел к людям и громко зарыдал.

“Авраам, что случилось?” - “Люди, вы знаете, что я только сейчас понял, зачем я живу на этом белом свете”. - “Скажи нам, что ты видел внутри этой колесницы?” - “Я видел там очень многое и не могу вам объяснить всего того, что видел. Но в одном из “зеркал” я увидел своих умерших отца и мать и недав­но умершую свою дочь. Я не верю своим глазам и ушам, но я видел их и говорил с ними”. - Авраам, а ты случайно не заболел?” - “Я знал, что вы меня спросите об этом. И ежели вы мне не верите, то вой­дите в колесницу и сами во всем убедитесь”. Но же­лающих не оказалось.

“Горро, - обратился кто-то из толпы, - не смо­жете ли вы оставить нам одно из “зеркал”, что видел Авраам?” - “Пока нет, но придет такое время и у каждого человека в доме будет такое, - он подумал и добавил, - “зеркало”. Все, наше время истекло”. Они вошли в колесницу и она, сильно зашипев, скрылась в небесах, оставив за собой небольшой шлейф.

Прошло пять месяцев. Захарий все время молчал, но думал он очень много. Ночами почти не спал, со­весть его не давала ему покоя, ибо в своем наказании он винил только самого себя. “Почему, почему я ока­зался таким упрямым и невежливым пред посланцем Божьим, сам просил и получил по заслугам, только не то, что хотел”.

И вот в один из дней к нему буквально подбежала Елизавета: “Захарий, Захарий!” - “Гм-гм”. - “Я хочу обрадовать тебя, ибо слышу, как в чреве моем что-то шевелится и тревожит меня, и я уверена, что это плод будущего сына нашего”. Захарий чуть не упал от ус­лышанного, ему хотелось сказать очень многое, но ниче­го не получалось, тогда он поцеловал Елизавету и зап­лакал. Слезы радости текли по его щекам. Он уже видел еще не рожденного сына своего, в мыслях он играл с ним. “Елизавета, жена моя, я благодарю тебя, ибо ты нашла в себе силы и поверила в слово Божье. Господи, прости меня, прости и помилуй, и с этого мо­мента жизни своей я Тебя буду воспевать до конца дней своих”. - В нем говорила его душа.

Взяв сосуд с вином, он отправился к Иувалю.

“Смотри, Захарий, как это ты решился прийти ко мне?” Захарий на радостях стал целовать своего сосе­да. “Захарий, я боюсь тебя, что ты делаешь? Тебе что, Елизаветы мало? Ты смотри, стар, а как лобызается, прелюбодей”. Захарий увидел на столе нож, он взял его, Иуваль покраснел. “Ты что, с ума сошел, я же пошутил, положи нож на место”. Захарий подошел к стене и начал ножом царапать стену. “Безумец, зачем ты портишь мою…” Иуваль прочел: “Моя Елизавета скоро родит мне сына”. - “Захарий, дорогой ты мой, дай я тебя расцелую”, - и он принялся его целовать, тихо приговаривая: “А что ты принес в сосуде?” - “Пц-пц”. - “Что у тебя в сосуде?” - “Гм-гм…” - “Я все понял, Захарий, садись. Как хорошо, что ты не говоришь, теперь хоть я наговорюсь с тобой сполна”. И так до утра следующего дня Захарий неустанно слу­шал своего соседа. Тот на радостях и танцевал, и пел, подпрыгивая при этом. Носился вокруг Захария, как малое дитя, но пред глазами Захария стоял образ его сына. Иуваль не раздражал больше его, он даже был рад, что у него такой сосед.

Не дождавшись Захария, Елизавета решила пойти за ним: “О, Елизавета, Господь с тобой, ты извини нас, мы с Захарием целую ночь вели деловой разговор”, - “Иуваль, я не против, но он же назариянин”. - “Ели­завета, я бы эту секту разогнал, как это так можно жить без мяса, без вина, не стричь волосы. У назариян не человеческие законы, и я не хочу, чтобы Захарий тра­тил свою жизнь понапрасну. Вчера он нарушил обет, но он не согрешил, а наоборот, принял облик челове­ческий”.