Daemony’s Live Blog

Господня Истина Святых Апостолов, или Кровь Цвета Красного | Иерусалим

- “Иисус, но Небеса очень высоко”. - “Мама, не в том дело, до них можно дотронуться рукой прямо сей­час, недалеко. Конечно, смотреть ввысь приятно, но сна­чала нужно присмотреться ко всему окружающему и лишь после поднять свой взор к Небесам. Клянусь пред Тобой, Мама, что со временем люди воспримут все”. - “Иисус, но посмотри, каждого умершего отда­ют погребению земле, и люди видят в том свой итог”.

- “Это заблуждение, Мама, и почему Я доказываю все Тебе? Ведь Ты видела свою бабушку, видишь Меня, какие доказательства нужны еще, чтобы доказать то, что есть на самом деле?” - “Сынок, лично Мне ниче­го не нужно, людям нужно. Тем, кто видит лишь смерть, а не воскрешение”. - “На глазах у людей Я творил чудеса, Я поднимал из мертвых, хотя таковых были еди­ницы, но все остальные подвластны Отцу Нашему”.

- “О Господи, Иисус, как все трудно воспринять, тем более понять”. - “Конечно, Мама, ибо грань между человеком и Богом всегда существовала”. - “Скажи Мне, и долго эта грань будет существовать?” - “Сравни­тельно нет. Для Царствия Божьего. Для людей - да. И вот когда они не опомнятся, то грань покажет себя”. - “Иисус, Я думаю, что с лучшей стороны”. - “Мама, не сомневайся. Мы должны говорить обо всем хорошем”.

- “Иисус, но и в том, о чем мы говорили, ничего плохого не было”. - “Мама, дай Я Тебя обниму и поцелую. Ты Моя Мама, Мама из Мам, хотя для всех людей есть мама самое приятное и самое дорогое. Мама дает жизнь, и вы имеете с ней весь белый свет”.

Ночь. Осия отдыхал. Ему грезилось все, но только не земное. Он бывал везде, и, с легкостью преодолевая пре­пятствия, Он видел всех и со всеми говорил, смеялся и шутил. И вдруг в один момент он увидел Иуду, который пытался поцеловать его в щеку. “Что ты делаешь, ты же мертв?” - “Осия, учти, не я мертв, мертвы вы и все рожденное”. - “О, Варавва, где ты есть, зачем он меня посетил? Убери его от меня”. - “Нет, Осия, я еще не в чистилище, я рядом с тобой”. - “Ты призрак?” - “Как раз не так. Я есть дух, но только отверженный Господом Богом, и меня не принимают пока никуда”. - “И что же ты думаешь, что мой дом пристанище для таких, как ты?”

- “Нет, я просто пришел к тебе, ибо ты последний, кто видел меня и ты исполнил волю пророков. Ты мне жи­вот…” - “Не я. Не я”. - “Нет, Осия, ты”. - “Но ты же, ты… не я предал Иисуса”. - “Да я, в чем и повину­юсь пред тобой”. - “Но почему предо мной?” - “Я повторяю тебе, ты меня видел последним, поэтому я и пришел к тебе”. - “Ой свят, свят, свят, что происходит на белом свете? Иуда, лучше к моему соседу сходи”. - “Нет, Осия, я свои ошибки осознал, теперь ты есть мой помощник”.

- “Да, осталось еще мне только покойникам по­могать”. - “Повторяю: я не покойник, я есть дух, ко­торый нигде не нужен”. - “Ого-го, Иуда, доигрался. На что Варавва был злодеем, но он попал в Царствие Небесное, а ты же ведь был Учеником Бога, хотя ты всего лишь оказался свиньей земной”. - “Осия, не обзывай, мне и так не по себе”. - “Ну, так тебе и надо”. - “Нет, я попрошу тебя: сходи в синедрион и расскажи обо мне”. - Ну, даешь, ну даешь. Я в светлый день не посещал того, о чем ты меня просишь. Да и вообще, я видел тебя только один раз и то вися­щим на веревке”. - “Я прошу тебя, сходи”. - “А что ты мне за это дашь?” - “Ну что дух может дать живому человеку?” - “Не знаю, не знаю. Варавва - тот бы бил меня по бокам, а ты хочешь зря?” - “Что ж, со временем я тебе кое-что скажу и укажу”. - “Иуда, ты имеешь в виду деньги?” - “Да-да-да. Деньги, спрятанные мной в моем доме. Но учти, не те продаж­ные, те я отдал. Но мне давали и раньше, и я сохранил их и спрятал одну часть в своем доме, другую же в Гефсиманском саду, около самого большого масляничного дерева”. -Ты их прикопал?” - “Да”. - “Зна­чит, я согласен. А дерево высокое?” - “Осия, около того дерева ты увидишь множество пепла от костров”.

- “А если их дождь смыл?” - “Я же тебе говорю, что ты увидишь”. - “Учти, Иуда, я клялся пред одним человеком”. - “Я все знаю, и твоя клятва смоет мой позор”. - “Эге, твой позор останется на Земле, а вот Вараввы смоется”. - “Я не знаю, что тебе ответить, но выполни мою просьбу”. - “Хорошо, я согласен, что мне нужно сделать?” - “Сходи к следователю из Рима и расскажи все, о чем знаешь”. - “Слушай, Иуда, ты что, думаешь, что я хочу сам себя распять?” - “Нет, этого не будет. Осия, Осия…” - “Фу. Приходят один за другим… Что мне делать? Идти к следователю или идти искать деньги? Ну как бы ни было: сделаю то и другое, отказать я не могу. Конечно, если меня очень хорошо просят. Интересно, найду ли я деньги? Думаю, что найду. Я из-за них могу броситься в воды Иордана”. Осия вздрогнул. “Ой, почему со мной все так происходит, ведь это же сон. Непонятно, раз сон, почему сны сбываются? Это же ведь не моя прихоть. Тогда чья? Просил Варавва, просил Иуда… О, наглец, ладно, предал бы меня, а вообще, что я стою, абсолютно ничего. И нашел же кого предать, самого Бога, значит, за него много дают, а если много дают, значит, Он имеет все. Но к чему все мои рассуждения, мне нужны деньги, и только. Я не хочу быть царем, хочу быть чело­веком, но с деньгами. Руки у меня чисты, конечно, если не считать крепость Махерусь, но я же там все делал ради Иоанна Крестителя, а он тоже был Богом. Так что же получается: все вокруг Боги, один я разбойник. Странно. Но и как я могу идти в синедрион и просить следователя от имени покойника, которому я случайно распорол… брюхо. О, Господи, извини, живот по своей неосторожности. Что мне там говорить, хотя, пусть меня спрашивают, а я буду отвечать. Покойники, покойники, почему же они меня преследуют? Неужели я тоже скоро умру? Но я же не болею. Пусть будет что бу­дет. Если суждено умереть, то умру, конечно, страшно, я боюсь. Интересно, когда умирал Варавва, он просил только вина, этот же дьявол ничего не просил, сам с собой покончил, а из чего следует вывод: значит это не страшно. Иисус Бог был среди нас, я его не замечал, а теперь мне приходится за него расплачиваться. О, Гос­поди, о чем я думаю”.