|
Приобретение к новоселью | Своя квартира, своя жизнь. |
|
|
Время собирать камни
Нефролитиаз - заболевание, характеризующееся наличием камней (конкрементов) в чашечно-лоханочной системе почки. Основными факторами, ведущими к образованию камней, являются: метаболические нарушения (генетически обусловленные), анатомические аномалии, приводящие к появлению хронического инфекционного процесса и застоя мочи, гормональный дисбаланс, факторы окружающей среды, диетические факторы. Основные типы камней: калийсодержащие (оксалат кальция, фосфаты кальция, смешанные - 70%), инфекционные камни (струвитные, фосфатно-аммониево-магниевые - 15-20%), камни из мочевой кислоты - 5-10% …
Говоря не медицинскими терминами, а простым русским языком, камни в почках это то, с чем лучше никому не сталкиваться. Но в этом году нам с женой было суждено пройти и через это.
Откровенно говоря, проблемы с почками у Оксаны начались достаточно давно. Пролежав три недели в больнице в мае 2006-го года, ей лечили пиелонефрит - воспаление почки. Но это воспаление было обусловленно камнем, который врач рассмотрел на УЗИ. Дали рекомендации записаться на дробление камня в местный урологический центр. Но тогда этой проблемой мы всерьез так и не занялись. Как обычно, то одно, то другое, то третье… Почка успокоилась и два года особо проблем не доставляла. Жили обычной жизнью. Только бывало, что временами, у Ксюхи побаливала правая сторона чуть выше поясницы. Но этому мало придавали значения. Все собирались, вот-вот и пойдем в больницу. Но никто в больницу не шел. А камень в почке продолжал жить и, по всей видимости, выростать в размерах.
Среди дня, в субботу 7-го июня, мы поехали на зоорынок, для того, чтобы купить необходимые аксесуары для нового аквариума. Все, что было нужно купили и поехали на новую квартиру. Когда пришли, Оксана почувствовала, что поднялась температура и начала сильно болеть правая почка. Температура тела обычно повышается от воспаления в организме. Болела почка, значит источник воспаления находился в ней. Я сходил в аптеку, купил баралгетас в ампулах (который обычно урологи назначают в таких ситуациях) и сделал укол. Но по прошествии получаса температура не снизилась. Кроме того, как побочный эффект от действия баралгетаса, началась рвота. Вызвали такси и поехали домой, на квартиру, где мы пока еще жили.
К вечеру температура поднялась еще больше и была уже почти 39 градусов. Вызвали врача. Врач приехал, посмотрел, пощупал, послушал и сказал, что по всей видимости обострился пиелонефрит и вообще “идите ка Вы в больницу”… А в больницу на стационар мы ложиться не хотели. Мало в этом приятного, вот и в этот раз тоже не было особого желания разделить компанию с пациентами урологического отделения 6-й городской больницы Днепропетровска. Температуру удалось сбить уколом “анальгин плюс димедрол”, но помогло это не надолго. В понедельник мы все же поехали в больницу.
В приемном отделении “шестерки” Оксану осмотрела уролог. Ничего, кроме как лечь на стационар и сделать обследование с рентгеном и УЗИ она не посоветовала. Пошли мы к урологу в поликлинику на прием. Врач открыл больничный, выписал пачку лекарств (цефтриаксон, гатиспам и другие непонятные слова), дал направления на сдачу анализов и сказал прийти на следущий день.
Сделали анализы, на другой день во вторник сделали рентген. На снимке отчетливо прорисовывалось бледное белое пятнышко в районе области почки. Пятно было немаленького размера. И по-началу ни я, ни Ксюха особого значения этому не придали. Отнесли снимок врачу. Уролог посмотрел снимок и отправил делать УЗИ, но на УЗИ в этот день мы не попали… Поехали для этого в частную клинику на следущее утро. Результаты УЗИ показали, что действительно в почке присутствует камень размером 9-10 мм. С этим результатом мы в спешном порядке вернулись в поликлинику к урологу. Врач, посмотрев на результаты, ничего хорошего не сказал, лишь только настоятельно порекомендовал возвращаться в урологическое отделение больницы и оформляться на стационар. Собственно, что мы и сделали…
Это была среда. Оксану положили в больницу. Снова анализы, три рентгена в разных условиях (с введением специального раствора в вену), капельницы… Слава Богу, внутривенными вливаниями в конце концов ей сбили температуру до 37-ми. Потому что за последние несколько дней она у нее ниже 38-ми не опускалась. Врачи решали, что лучше предпринимать. Становилось понятно, что камень есть причина воспаления почки, однако, как ни странно, анализы мочи не давали какого-либо повода для беспокойства - химический состав как у почти здорового человека. Как выяснилось позднее, в этот момент работала только одна здоровая почка. Через правую почку моча больше не отходила, поскольку выход из нее был закупорен камнем, который вышел из лоханки и остановился в мочеточнике как пробка. Потому и моча на анализ попадала только из здоровой почки.
Вечер и ночь со среды на четверг я провел дома сам. Домой из больницы пришел поздно. К компьютеру особого желания подходить не было. По телевизору показывали какое-то тупое американское кино. А утром мне нужно было на работу, потому я поставил телек на таймер и очень скоро уснул.
Проснувшись по утру, перекусил слегка, поговорил по телефону с Любимой и поехал на работу… За полдень зазвонил мобильный телефон. Звонила Оксана. Голос в трубке разрывался в истерике. Врачи сказали, что следует делать операцию и только. Дробление камня невозможно по той причине, что камней скорее всего два. Плюс повышенная температура, при которой дробление категорически противопоказано. В добавок ко всему, операцию следует делать как можно скорее, поскольку почка действительно полностью закупорена камнями, что и вызывает ее воспаление, а вся эта история может закончиться удалением почки… Я отпросился с работы и через час был в больнице.
Хирургическое вмешательство - не самый приятный способ лечения, но очень часто его просто неизбежать. Оно не всегда заканчивается благополучно и не всегда без каких-либо осложнений. Каждый человек совершенно по разному реагирует на анестезию, и у каждого могут возникать свои побочные эффекты. Мы вдвоем очень боялись того, что нас ожидало. Боялись и самого худшего, хотя все - врачи, друзья, родственники - успокаивали нас, что все будет хорошо. И я сам себя успокаивал, хоть и не очень удачно у меня это получалось…
Также вызывали сомнения способности врачей шестой больницы. Но эти сомнения были абсолютно напрасны… Мы согласились на операцию, подписали соответствующую бумагу о согласии. В финансовом плане для операции, нам предложили заключить договор на сумму 4000 грн., с неким “ЧП Уткина“, по которому на эту сумму поставляются все необходимые лекарства, инструменты и материалы для операции и на послеоперационный период… Вечером в палату зашла врач-анестезиолог. Ирина Владимировна ввела, так сказать, пациента в курс дела. Рассказала, как все будет происходить. В целом и у меня и у Оксаны осталось о ней очень хорошее впечатление как о человеке. Это, кстати, немало значит. Говорят, что от анестезиолога зависит очень многое, больше, чем даже от самого хирурга. Поскольку именно этот человек обязан подобрать именно такую дозу наркотика, который бы не вызвал никаких осложнений или же наоборот, не позволил человеку прийти в сознание раньше времени… С анестезиологом ты засыпаешь и с ним просыпаешься.
День близился к концу. Оксане сделали все необходимые капельницы, после которых, правда, началась лихорадка и сильный озноб, но потом попустило. Медсестра дала гидазепам - сильное успокоительное, которое моментально подействовало на моего любимого человечка. Она перестала плакать… Ей было уже просто все равно, что будет завтра.
Эту ночь я провел в больнице в женской палате. Сидел с Ксюхой пока она не уснула и пока самого не начало валить в сон. Потом прилег на свободную койку и моментально уснул.
* * *
Наступило утро пятницы 13-го июня. В этот день исполняется ровно два года и два месяца как мы вместе (такая себе маленькая дата). Сегодня операция… Снова капельницы, уколы, последние наставления анестезиолога. Все приготовленно. Приглашают в операционную. На часах было почти 11 часов дня.
Следущий час был для меня, чем-то необъяснимым. Внутри меня все кипело. Нервы… Мне казалось поначалу, что я хочу есть, потом стало казаться, что я хочу пива, много пива, да и вообще просто напиться. Потом, выйдя на балкон, я накурился как паук. Но сигареты не сильно помогли успокоиться. Помогли таблетки валерьянки… Меня немного попустило и я вспомнил, что нужно еще купить белый медицинский халат, поскольку после операции Оксану положат в послеоперационную палату, куда без него нельзя. Халат я нашел в ближайшей медтехнике и вернулся к операционной, дожидаясь, когда же из нее хоть кто-то выйдет.
Через час, после начала операции из операционной вышел Владимир Федорович - заведующий урологическим отделением (он же хирург, который делал операцию). Посмотрев на мое тупое выражение лица, он молча протянул мне колбочку с чем-то и пошел по коридору к своему кабинету. Я попытался пойти за ним следом:
- Владимир Федорович, все в порядке?
- Все хорошо.
- Ну как она?
- Я же сказал, все хорошо. Пусть еще немного полежит, прийдет в себя и тебе ее отдадут.
В колбочке, которую мне отдал врач, лежал камень. Я достал и положил его на ладонь. Это был действительно твердый камень. Форма его была продолговатая, а размер около 10 миллиметров в длину и четыре - пять миллиметров в диаметре. Собственно, таким я себе его и представлял после того, как впервые увидел рентген снимок. У камня была неоднородная структура. Одна его часть была темно-коричневая (оксалат кальция), другая больше какая-то желтая (фосфат). Я его взял двумя пальцами и легонько сжал. Он у меня распался на две части, переломившись в том месте, где менялась его структура. Такое впечатление, что камней действительно было изначально два, но они срослись воедино.
В конце концов, после мучительного ожидания, открылись двери операционной и медперсонал вывез каталку с моей ненаглядной. Она понемногу приходила в сознание, но наркоз пока что был еще очень силен. Она не понимала ничего происходящего и только пыталась вытащить катетер - трубку, вставленную в полость тела для отхода гноя из почки. Он ей видимо сильно мешал и доставлял боль. Пришлось держать руки.
Каталку ввезли в послеоперационную палату и переложили Оксану на высокую кровать. Поставили капельницу. Поскольку колоть и вливать еще предстояло довольно много, чтобы каждый раз не колоть вену иглой в нее также установили еще один катетер. Мое Солнышко была в порядке. Хотя в тот момент сказать этого в тот момент по ней было нельзя, но я уже начинал понимать, что самое страшное уже позади. Наркоз пройдет, сознание снова просветлится, боль утихнет и все будет как и прежде.
Через какое-то время, после того, как нас оставили двоих в палате, зашла анестезиолог, проверила давление, посмотрела зрачки. Они были такими крохотными, как точки, а радужная оболочка глаз стала почти белой. Наркотик еще действовал. Ирина Владимировна сказала, что повода волноваться уже нет. Действие лекарства полностью исчезнет к послезавтрашнему утру, а пока что ни есть ни пить, ничего употреблять внутрь нельзя, иначе начнется рвота. Поскольку в качестве наркотика был применен газ, она предупредила, что какое-то время у Ксюхи может быть атрофирована нижняя часть легких и для того, чтобы их постепенно разрабатывать следует раз в час заставлять ее делать дыхательные упражнения.
Зашел и хирург. Осмотрел еще раз пациента, проверил катетер - все хорошо. Еще Владимир Федорович поведал интересный факт: “ - Чтобы Вы знали, я вырезал один аномальный сосуд, который находился там, где его быть не должно. Этот сосуд - маленькая вена, которая, выростая, со временем начала пережимать собой мочеточник. В передавленном месте, видать собирались остатки жидкости, что, возможно, и послужило причиной образования камней.” Говорят, что камни в почках появляются от неправильного обмена веществ. И что если один раз у тебя были камни, они снова появятся и в будущем. В нашем случае, врач дал надежду, что с нами такого больше не повторится. Дай Бог чтобы так и было.
Остаток дня мы провели к Ксюхой вдвоем. Вернее, я провел с ней. Все, что она говорила или делала в этот день она потом ничего не помнила. А говорила она в бреду много чего. 
Периодически нас посещали врачи, медсестры. Капельницы сменялись одна за одной. Оксана то засыпала, то просыпалась. Пошевелиться она не могла, потому что малейшее движение приносило боль… Ее сильно сушило и очень хотелось пить. Но было нельзя. Я поставил рядом бутылку с водой, взял кусочек чистой марли и периодически смачивал ей губы. У нее сильно затекали ноги, особенно пятки от того, что постоянно лежали на одном и том же месте. Пошевелить ими она тоже не могла, было очень больно. Зато я мог делать ей массаж, от которого становилось легче.
Наступил вечер. Мне, естественно, разрешили остаться в палате. Тем более, что шестиместная послеоперационная палата была в тот момент занята только нами. В принципе, спать особо я и не собирался. Но санитарка принесла еще один комплект постельного белья и положила на соседнюю кровать. Спать я не хотел еще и по той причине, что если Ксюхе вдруг что-то понадобится, она меня не сможет дозваться, потому что я сплю крепко. Около часа ночи я все же устроился на кровати так, чтобы мой сон был неглубоким: для этого достаточно лечь “полусидя” в полусогнувшемся положении… Теперь я слышал малейший шорох и шепот. И не даром. За остаток ночи я вставал три раза.
Поутру, около восьми часов пришли врачи. И хотя это был выходной день, заведущий отделением, Владимир Федорович, приехал посмотреть на прооперированную, дабы убедиться, что все порядке. Убедился. Дал наставление пытаться с сегодняшнего дня “кушать” однопроцентный кефир и потихоньку вставать с постели: “ - Быстрее начнете ходить, быстрее отсюда уйдете. А лежать здесь нечего.“
К сожалению, в этот день организм пока не хотел воспринимать ни воду, ни кефир, ни даже две ложки легкого супа. Отходняк от наркоза приводил к тошноте, при малейшем попадании жидкости в желудок. Тем не менее, во второй половине дня мы все же встали с постели. Это далось с большим трудом. Честно говоря, вообще не знаю что она чувствовала в этот момент, ведь правый бок у нее был перерезан со спины до живота. И это не просто кожный порез - разделены мышцы. Наверное, это было очень больно. Но она у меня молодец!… Пять минут мы потратили на первый подъем с кровати. Еще две - три минутки посидели, а потом попытались встать на ноги. И нам это удалось.
В тот момент, когда Оксана встала, меня охватила такая радость, какая наверное охватывает отца, когда его ребенок делает первые шаги. Да, ей это давалось очень тяжело, но я знаю ее упорство. Она очень сильная и за это я Ее обожаю!
Мы немного походили по палате. Устали. Полежали немножко. Потом снова поднялись и снова походили. К вечеру мы уже вышли на коридор и дошли до балкона подышать свежим воздухом.
Суббота, воскресенье, понедельник были выходные дни. Все это время медперсонал нас не особо беспокоил. Никто не возражал против моего присутствия в палате. Пару раз я убегал домой на часок, чтобы покормить домашних питомцев, сменить одежду и привести себя немного в порядок. Остальное время мы были вместе. Постепенно, мое Солнышко научилась сама вставать с постели. Сама начала ходить. Было еще очень тяжело, но ей так не хотелось лежать. Она соскучилась за домом и очень хотела поскорее туда вернуться.
Постепенно к ней вернулся аппетит. Хотелось кушать и это был явный признак того, что организм возвращается в нормальный ритм. С каждым днем я видел в ней все больше и больше энергии, видел, что ей становится лучше и радовался этому как солнцу после затяжного дождя.
Во вторник настал рабочий день. Пришли врачи, пришел и Владимир Федорович. К этому моменту мы с Оксаной во всю уже ходили по коридору, один раз даже попросили санитарку, чтобы нас спустили на лифте на первый этаж, прогуляться по двору. Мы хорошо кушали и в целом чувствовали себя гораздо лучше, чем было в пятницу. Владимир Федорович посмотрел Оксану и сказал, что если мы не возражаем, завтра отпустит нас домой. Условие было одно: каждое утро приходить на перевязки, до тех пор, пока не снимут повязку с раны. Конечно же мы не возражали.
В среду нас отпустили домой, хотя формально Оксана еще “оставалась” на стационарном лечении. В пятницу, ровно через неделю, после операции, сняли пять швов, а в понедельник остальные пять.
Почти неделя в больнице, операция, дали мне еще раз понять насколько сильно я люблю этого человека и насколько сильно она мне нужна. А вообще, действительно говорят, что все что не делается, все делается к лучшему. Вот и в нашем случае, если бы два года назад мы сделали дробление камня, то не сделали бы операцию теперь и не узнали об аномальном сосуде, который возможно в будущем мог опять стать потенциальной причиной появления новых окаменелостей.
Оксана еще на больничном, но скоро уже ее выпишут на работу. Со стационара ее выписали и сейчас она на амбулаторном лечении - приходит показываться урологу в поликлинику. Ей нельзя поднимать тяжелых вещей, ей пока нельзя заниматься спортом. Да и с сексом врач попросил немного подождать, чтобы прошел хотя бы месяц после операции. Но зато мы уже ходим как и прежде и чувствуем себя вполне нормально, за что и благодарим Господа Бога. А еще благодарим Его за то, что попались нам хорошие врачи, которые сделали все как следует. А шрам в месте разреза - сущий пустяк. Главное, что мое Солнышко больше не будет беспокоиться почкой.
Ключевые слова
баралгетас | воспаление | камни | камни в почках | катетер | любимая | любовь | наркоз | нефролитиаз | операция | пиелонефрит | почки | узи | урология | хирургия
Публикации по теме
.:: Опубликовал Daemony |
Раздел Лирика |
Читали 130 раз(а) |
Версия для печати 
::.
ленту и будь в курсе обновлений
Загрузка ...
Один комментарий к публикации “Время собирать камни”